Лаканианство или лаканизм — это теоретическая система, которая объясняет разум, поведение и культуру посредством структуралистского и постструктуралистского расширения классического психоанализа в работах Жака Лакана с 1950-х по 1980-е годы. Например, лакановское учение 1950-х годов утверждает, что язык и Символическое, структурируют человеческий разум, подчеркивает важность концепта желания, которое считается фундаментальным и связанным с неустранимой нехваткой. Далее Лакан уделяет больше внимания Реальному. Современный лаканизм характеризуется широким диапазоном мыслей и обширными дебатами между лаканистами.
Лаканианство оказало особое влияние на постструктурализм, литературную теорию и феминистскую теорию, а также на отрасли критической теории, включая квир-теорию. С ним вступали в диалог такие постструктуралисты, как Жиль Делёз и Феликс Гваттари, а также различные теоретики феминизма. За пределами Франции он не оказал значимого влияния на развитие психиатрии, во Франции же имеет определенное распространение в психиатрических учреждениях. Некоторые идеи лаканистов касаются левой политики, включая пост-анархизм Сола Ньюмана и Дуэйна Русселя, структуралистский марксизм Луи Альтюссера и работы Славоя Жижека и Алена Бадью. Влиятельные фигуры в лаканизме включают Славоя Жижека, Юлию Кристеву, Жака-Алена Миллера и Сержа Леклера.
Обзор Лаканисты рассматривают психическую структуру как определяемую вступлением человека в младенчестве в мир языка, Символического, посредством Эдипова комплекса и стадии зеркала. Как и другие постструктуралистские подходы, лаканизм рассматривает субъект как иллюзию, созданную, когда индивид означается (представляет себя в языке). Однако это первоначальное означивание является неполным, поскольку в субъекте всегда есть что-то, что не может быть должным образом выражено в языке, а это значит, что означивание также разделяет субъект. Мир символического определяется Другим, та часть внешнего мира, с которой субъект не может идентифицироваться, и это место, где означающим придается значение. Таким образом, язык — это дискурс Другого, находящийся вне сознательного контроля.
Бессознательное состоит из сети означающих, которые проявляют себя в языке — особенно в оговорках, — и лакановская клиническая практика сосредоточена на словах, используемых анализантом (пациентом), что Лакан охарактеризовал как «возвращение к Фрейду». Лакановский анализ фокусируется в основном на желании. Лаканисты утверждают, что желание никогда не может быть удовлетворено, поскольку объектом и причиной желания является недостижимый объект, объект «а», который субъект постоянно ассоциирует с различными вещами, которые, как он ошибочно полагает, смогут удовлетворить его желание. Объект «а» существует как следствие разделения субъекта означающим, поэтому говорят, что желание является результатом неразрешимой нехватки внутри субъекта.
Лаканизм утверждает, что все люди принадлежат к одной из трех «клинических структур» и являются психотиками, первертами или невротиками. Невротические субъекты, то есть большинство людей, всегда либо являются истериками, либо одержимы навязчивостями. Три клинические структуры описывают отношение субъекта к большому Другому и каждая связана с различным защитным механизмом: психотики используют отбрасывание (foreclosure), отказ от авторитета отца в Эдиповом комплексе, что приводит к неспособности сформировать Символическое бессознательное; перверты используют отрицание, не признавая, что нехватка вызывает желание, и назначают его причиной какой-то конкретный объект, свой фетиш; а невротики используют механизм вытеснения.
По Лакану психика состоит из Символического, Воображаемого, Реального регистров, а для лаканистов, следующих за Кристевой, — из Семиотики.
Зеркальная стадия Первым зарегистрированным вкладом Лакана в психоанализ была стадия зеркала, которую он описал как «функцию формирующую „Я“ субъекта, раскрываемую в психоанализе». К началу 1950-х годов он стал рассматривать стадию зеркала как нечто большее, чем просто момент из жизни младенца; вместо этого она составляет часть постоянной структуры субъекта. В «воображаемом» собственный образ постоянно цепляет и пленяет субъекта. Лакан объясняет, что «стадия зеркала — это явление, которому он придает двоякое значение. Во-первых, она имеет историческую ценность, поскольку знаменует собой поворотный момент в умственном развитии ребенка. Во-вторых она символизирует существенные либидинальные отношения с образом своего тела».
По мере дальнейшего развития этой концепции упор делался не столько на ее историческую ценность, сколько на структурную. В своем четвертом семинаре «Отношение к объекту» Лакан заявляет, что «стадия зеркала — это не просто феномен, возникающий в процессе развития ребенка. Она иллюстрирует конфликт в самой природе двойственных отношений».
Стадия зеркала описывает формирование эго посредством процесса объективации, при этом эго является порождением конфликта между воспринимаемым внешним видом и переживанием эмоционального опыта. Эта идентификация есть то, что Лакан назвал «отчуждением». В шесть месяцев у ребенка еще отсутствует координация движений. Ребенок способен узнать себя в зеркале еще до того, как научится контролировать свое тело. Ребенок видит свой образ целиком, и момент создания этого образа вызывает ощущение контраста с наравне с несогласованностью тела, которое воспринимается как расщепленное. Ребенок воспринимает этот контраст как соперничество со своим воображаемым образом, поскольку цельный образ грозит ребенку расщеплением — поэтому, зеркальная стадия порождает напряжение между субъектом и его образом. Чтобы разрешить это напряжение, ребенок идентифицируется со своим образом: эта первичная идентификация со своим двойником формирует эго. Лакан понимал момент идентификации как момент восторга, поскольку он ведет к воображаемому ощущению власти; тем не менее, когда ребенок сравнивает свое собственное шаткое ощущение господства со всемогуществом матери, восторг может сопровождаться депрессивной реакцией.
Лакан называет зеркальный образ «ортопедическим», поскольку он заставляет ребенка предвидеть преодоление своей «особенности несвоевременности рождения». Представление о теле как встроенном и ограниченном, в отличие от опыта ребенка, связанного с двигательной недееспособностью, и ощущения тела как расщепленного, вызывает движение от «нехватки к предвосхищению». Другими словами, зеркальное отражение инициирует, а затем, как костыль, помогает процессу формирования целостного самоощущения.
На стадии зеркала «непонимание» (méconnaissance) образует эго или «я» (moi), оно становится отчужденным от самого себя посредством включения воображаемого регистра в субъект. Зеркальная стадия также является важным символическим измерением из-за присутствия фигуры взрослого, который несет младенца. С восторгом приняв образ за свой собственный, ребенок поворачивает голову к этому взрослому, олицетворяющему большого Другого, как бы призывая взрослого помочь ему утвердить этот образ.
Желание Концепция желания Лакана похожа с гегелевской Begierde (вожделение), термину, подразумевающему непрерывную движущую духовную силу, в которой самосознание обретает единство с самим собой, и поэтому некоторым образом отличается от концепции Желания (Wunsch) Фрейда. Желание Лакана всегда относится к бессознательному желанию, поскольку именно бессознательное составляет центральную проблему психоанализа.
Цель психоанализа — помочь анализанту осознать свое желание и тем самым осознать правду о нем. Однако это возможно лишь в том случае, если желание сформулировано в речи: «Только однажды будь оно сказано в присутствии другого, желание проявляется в полном смысле этого слова». В работе Лакана «Понятие Эго в теории и технике психоанализа Фрейда»: «что на самом деле важно, так это научить субъекта формулировать, означать и вызывать желание к существованию. Субъект должен осознать и означить себя». Его желание. Но речь не идет о признании чего-то, что может оказаться полностью данным. Называя это, субъект создает, порождает новое наличие в мире». Истина о желании каким-то образом всегда присутствует в дискурсе, хотя дискурс никогда не способен сформулировать истину о желании полностью; всякий раз, когда он пытается назвать желание, всегда остается остаток или излишек.
Лакан отличает желание от потребности и от требования. Потребность — это биологический инстинкт, при котором субъект зависим от Другого в удовлетворении своих собственных потребностей, но чтобы получить помощь от Другого, «потребность» должна быть сформулирована в «требовании». Но наличие Другого не только обеспечивает удовлетворение необходимой «потребности», оно также олицетворяет его любовь к субъекту. Следовательно, «требование» приобретает две функции: во-первых, оно формирует «потребность», а во-вторых — выступает «требованием любви». Даже после того, как «потребность», сформулированная в требовании, удовлетворена, «требование любви» остается неудовлетворенным, поскольку Другой не может дать безусловную любовь, которую желает субъект. «Желание — это не стремление к удовлетворению и не требование любви, а различие, возникающее в результате вычитания первого из второго». Желание — это излишек, остаток, который возникает в результате формулирования необходимости в требовании: «желание начинает формироваться там, где требование отделяется от необходимость». В отличие от потребности, которую можно удовлетворить, желание никогда не может быть удовлетворено: оно постоянно в своем давлении и вечно. Достижение желания состоит не в его исполнении, а в его воспроизведении как таковом. По словам Славоя Жижека, «смысл существования желания состоит не в том, чтобы реализовать свою цель, найти полное удовлетворение, а в том, чтобы воспроизвести себя как желание».
Лакан проводит различие между желанием и побуждениями: желание всегда одно, а побуждений много. Побуждения — это частные проявления единой силы, называемой желанием. Понятие Лакана «объект „а“» — это объект, причина желания. Хотя объект «а» — это не то, к чему стремится желание, а скорее его источник. Желание — это не отношение к объекту, а отношение к нехватке (manque).
В «Четырех фундаментальных концепциях психоанализа» Лакан утверждает, что «желание субъекта — это желание Другого». Это, в свою очередь, влечет за собой следующее:
Желание — это желание желания Другого, то есть желание является объектом желания другого, и это желание также является желанием признания. Здесь Лакан следует за Александром Кожевом, который следует за Гегелем: для Кожева субъект должен рисковать своей жизнью, если он хочет достичь желаемой значимости. Это желание быть объектом чужого желания лучше всего иллюстрируется в Эдиповом комплексе, когда субъект желает быть фаллосом матери. В работе «Подрыв субъекта и диалектика желания во фрейдистском бессознательном» Лакан утверждает, что субъект желает с точки зрения другого, при этом объект чьего-то желания является объектом, желаемым другим: действие желаемого объекта состоит в том, чтобы его желал кто-то другой. Лакан снова следует за Кожевом. который следует за Гегелем. Этот аспект желания присутствует при истерии, поскольку истерик — это тот, кто превращает чужое желание в свое собственное (см. Зигмунд Фрейд «Фрагмент анализа случая истерии» в SE VII, где Дора желает фрау К., потому что она идентифицирует себя с господином К.). В таком случае при анализе истерички важно не обнаружить объект ее желания, а обнаружить субъект, с которым она идентифицируется. Désir de l’Autre, что переводится как «желание для Другого» (хотя это может быть и «желание Другого»). Фундаментальное желание — это инцестуозное желание матери, изначального Другого. Желание — это «желание чего-то еще», поскольку невозможно желать того, что уже есть. Объект желания постоянно подменяется, поэтому желание является метонимией. Желание появляется в поле Другого — то есть в бессознательном.