Мифологические существа карачаево-балкарской Нартиады — совокупность сверхъестественных персонажей и классов существ, действующих в карачаево-балкарской Нартиаде наряду с нартами, божествами и обычными людьми. К ним относятся эмегены, алмосту, водные и многоголовые чудовища, шайтаны, джинны, лесные существа, исполинские пауки, посредники между мирами и животные с необычными функциями. Одни из них выступают противниками нартов, другие — временными помощниками, воспитателями или родственниками героев, а некоторые совмещают в разных вариантах несколько ролей.
Система этих образов не образует единого неизменного «бестиария». Академический корпус объединяет записи разных эпох, мест и исполнителей; одинаково названное существо может отличаться внешностью, происхождением и функцией, а близкие функции могут приписываться существам с разными именами.
Тейри, Умай-бийче и Элия относятся к уровню божеств; Гемуда и другие богатырские кони являются живыми чудесными помощниками. Такое разделение условно, поскольку сюжеты постоянно связывают божественные силы, живых существ, героев и предметный мир.
Источники и изучение
Основной текстологической базой служит академическое двуязычное издание 1994 года, включающее 145 нумерованных произведений, комментарии и глоссарий. Существа распределены по всему корпусу: эмегены входят почти во все крупные циклы; шайтаны и джинны особенно заметны в сказаниях о Ёрюзмеке; водные образы участвуют в происхождении Сатанай; исполинские пауки и посредники нижнего мира — в цикле Сосурука; алмосту посвящено отдельное этиологическое сказание.
Т. М. Хаджиева рассматривает карачаево-балкарскую Нартиаду как систему больших и малых циклов, в которой борьба с мифическими чудовищами является одним из основных способов раскрытия богатырской биографии. Она также выделяет ряд локально разработанных произведений, не имевших обнаруженных ею прямых параллелей в сопоставленных национальных версиях, в том числе «Откуда появились алмосту», «Пищевод эмегена» и сказание об исполинских пауках-людоедах.
Л. С. Гергокова специально исследовала демонологические образы эпоса и предложила рассматривать среди них антропоморфные, зооморфные и смешанные — зооантропоморфные — типы. Такая классификация описывает форму персонажа, но не исчерпывает его сюжетную функцию: антропоморфный великан может быть людоедом, родственником или владельцем чудесной вещи, а животное — врагом, перевозчиком между мирами либо воспитателем героя.
Исследование С. С. Макарова и Т. М. Хаджиевой помещает систему персонажей карачаево-балкарской Нартиады в сравнительный контекст тюркского эпоса. Авторы сопоставляют функции, пространственные уровни, формы чудовищ и отношения между устроителями среднего мира и силами хаоса.
Ф. Х. Гулиева рассматривает мифологических существ также через принадлежащие им чудесные предметы и материалы. В этой перспективе побеждённое существо не всегда просто исчезает: его оружие, тело, кожа, кости, кровь, органы или имущество переходят к нартам и становятся средствами защиты, передвижения, наблюдения и усиления оружия.
Границы понятия
Термин «мифологическое существо» в настоящей статье используется как рабочее обозначение персонажей, чья природа, тело, происхождение или способности выходят за пределы человеческой нормы. Он не означает, что все перечисленные образы принадлежат одному религиозному пласту или занимают одинаковое место в эпосе.
В таблице представлены группы персонажей:
Группа Основные признаки Примеры Ограничение Божества Управляют природными стихиями, происхождением мира и судьбой нартов Тейри, Умай-бийче, Элия Божества, взаимодействующие с другими персонажами эпоса Мифологические противники Нарушают границы нартского мира, похищают людей, огонь, воду или скот, требуют поединка эмегены, многоголовые чудовища, людоедские пауки Варианты не образуют единую биографию каждого типа Демонологические существа Связаны с пограничным, ночным, лесным, водным или нечистым пространством алмосту, шайтаны, джинны, агач киши Названия отражают разные исторические и религиозные слои Посредники между мирами Переносят героя, охраняют путь или связывают земной и иной миры огромная птица, белый баран, ветрокрылые кони Не всегда являются врагами или объектами почитания Живые чудесные помощники Имеют разум, речь, предвидение или необычную способность к движению Гемуда, волчица-кормилица, Суу анасы Строго не являются предметами, хотя действуют вместе с чудесным снаряжением Преображённые или смешанные формы Соединяют человеческие и животные признаки либо меняют облик эмегенши, оборотные формы, крылатые и многоголовые существа Свойства различаются по вариантам
Граница между категориями подвижна. Суу анасы может быть описана как персонификация водной стихии и как воспитательница; Суу Желмаууз — как водное божество-чудовище; эмегенша — одновременно представительница враждебного мира, супруга нарта и мать богатыря. Эпос определяет персонажа прежде всего через действие в конкретном сюжете.
Пространство существ
Мифологические существа распределены по эпическому пространству не случайно. Земля нартов представляет освоенный социальный мир — селения, коши, пастбища, дороги, кузницы, места пиров и собраний. Области за его границей связаны с чудовищами, испытанием и неупорядоченной силой.
Эмегены живут в пещерах, за горами, на краю земли, в подземных или морских областях. Водные существа обитают в море, на острове или у источника. Шайтаны собираются на собственные пиры, противопоставленные нартскому тою. Пауки-людоеды занимают особую замкнутую территорию, а нижний мир в сказании о Сосуруке населён чудовищем, местными людьми и огромной птицей-посредником.
Гора и равнина могут выступать границами личного и чужого пространства. Пещера одновременно является жилищем противника, входом в иной мир, местом заточения и пространством скрытого знания. Вода отделяет мир людей от острова или нижнего пространства, но также служит путём происхождения, воспитания и возвращения героя.
Пространственная система не сводится к одной строгой трёхчастной модели. Верхний, земной и нижний уровни отчётливо различимы в ряде сказаний, однако конкретные существа могут перемещаться между ними, а одинаковая функция перехода воплощается через птицу, коня, цепь, верёвку, воду или пещеру.
Эмегены
Эмегены образуют наиболее многочисленный и сюжетно разработанный класс мифологических противников. Они появляются в циклах Ёрюзмека, Сосурука, Дебета — Алаугана — Карашауая, Чюерди, Рачыкау и в заключительных сказаниях. Их функции значительно шире образа безымянного великана: эмеген может быть хранителем огня, воды или табуна, хозяином чудесного предмета, участником состязания, людоедом, родственником героя либо представителем целого враждебного общества.
Внешность и телесность
Устойчивой чертой является гиперболизированная величина тела. В разных текстах эмегены бывают одноглазыми, многоголовыми, чрезвычайно высокими или физически несоразмерными человеку. Один сюжет строится вокруг одноглазого пастуха, другой — вокруг трёх-, пяти- или семиголового противника, третий вообще не сообщает точного строения тела.
Телесная избыточность служит художественным выражением необузданной силы. Многоголовость позволяет герою повторять удар, а одноглазость одновременно подчёркивает чуждую природу великана и создаёт уязвимость, которую нарт использует хитростью. Физическое превосходство эмегена обычно уравновешивается умом, выдержкой, советом Сатанай или техническим мастерством Дебета.
Одноглазый пастух
В нескольких сказаниях герой попадает в пещеру одноглазого эмегена, пасущего коз или овец. Великан запирает выход, намеревается съесть пленников, но герой ослепляет его раскалённым предметом и выбирается наружу, используя стадо или обман. Этот комплекс представлен в вариантах о Ёрюзмеке, Сосуруке и Сибилчи.
Сходство с широко распространённым фольклорным сюжетом об ослеплении одноглазого великана позволяет говорить о типологической параллели. Карачаево-балкарские варианты включены в собственные циклы, используют местную лексику, героев и пространственные реалии.
Многоголовые противники
Многоголовость в эпосе связана с повторяемостью и трудностью окончательной победы. Герой может отсечь несколько голов, но противник продолжает сражаться либо восстанавливается, пока нарт не узнаёт тайну его жизни. В отдельных вариантах уничтожение возможно только собственным оружием эмегена.
Не все многоголовые существа называются эмегенами. В сказаниях о нартских сибилах и хранителях воды встречаются огнедышащие и драконоподобные противники. Поэтому число голов является мотивом, объединяющим разные образы, а не достаточным основанием считать их одним персонажем.
Общество эмегенов
Некоторые произведения изображают не одиночное чудовище, а социально организованный мир: у эмегенов есть семьи, матери, дочери, стада, жилища, пиры, орудия и чудесное имущество. Они договариваются, спорят о добыче, заключают браки и передают вещи. Эта детализация создаёт зеркальное, но нравственно противопоставленное нартам общество.
Враждебность между двумя мирами остаётся основной моделью, однако она не абсолютна. Алауган женится на представительнице эмегенского мира; Карашауай оказывается связан с эмегенами по материнской линии; женщины-эмегенши могут помогать нарту, раскрывать тайну противника либо участвовать в спасении ребёнка. Эти сюжеты переводят внешнюю борьбу в область родства и показывают возможность перехода через границу миров.
Людоедство и нарушение порядка
Людоедство — один из наиболее устойчивых признаков враждебного эмегена. Оно выражает не просто пищевое поведение, а нарушение главной границы между нартским обществом и миром хаоса. Особенно напряжённо мотив развивается в рассказах о жене Алаугана, которая, оказавшись среди нартов, сохраняет чудовищную природу и угрожает собственным детям.
Однако эпос не наделяет людоедством каждого эмегена. В состязательных или родственных сюжетах на первый план выходят сила, гордость, обладание вещью либо конфликт за табун. Поэтому «великан» и «людоед» являются пересекающимися, но не полностью совпадающими характеристиками.
Эмеген как обладатель чудесной вещи
Значительная часть чудесных предметов первоначально принадлежит эмегенам. Среди них котёл с сорока ушками, золотая шуба, сибил бёрк, жантау, ветровые мехи, магические плети, зеркала, всезнающий рог и оружие, связанное с жизнью владельца.
Переход вещи к нарту происходит через поединок, похищение, хитрость или раскрытие тайны. В результате опасная сила чужого мира не уничтожается, а включается в нартское общество. Котёл начинает обеспечивать общий пир, материалы тела противника усиливают оружие, паутина чудовищ превращается в защитную одежду.
Тело как чудесный материал
После победы тело эмегена в ряде сказаний распадается на материалы с различными свойствами. Пищевод или жила режут дерево и участвуют в изготовлении оружия; кости используются для стрел; кровь может действовать как яд; жир из глазных впадин улучшает зрение; кожа становится необычайно прочной обувью. Конкретный набор свойств различается по вариантам.
Этот мотив меняет смысл победы. Нарт не только устраняет противника, но и превращает его силу в культурный ресурс. Чудовищное тело переходит из области природного хаоса в область ремесла, где знание Сатанай и кузнечное мастерство Дебета делают материал общественно полезным.
Эмеген и жизнь, вынесенная в оружие
В некоторых текстах окончательно убить многоголового противника можно лишь его собственным мечом или саблей. Ф. Х. Гулиева определяет такое оружие как своеобразный «гарант жизни»: предмет одновременно даёт владельцу преимущество и хранит условие его уничтожения.
Мотив близок представлению о внешней душе, но источники не всегда формулируют его как буквальное помещение души в предмет.
Алмосту