Легенда о «Короле и нищенке» повествует о короле Кофетуа и его любви к нищей девушке по имени Пенелофон (у Шекспира — Зенелофон). По преданию, африканский король Кофетуа не испытывал влечения к женщинам. Однажды из окна дворца он увидел молодую, плохо одетую нищенку. Сраженный любовью с первого взгляда, Кофетуа решил, что он либо женится на этой девушке, либо покончит с собой. Выйдя из дворца, он бросил нищим горсть монет, и, когда Пенелофон вышла вперёд, сказал, что она должна стать его женой. Она согласилась и стала королевой. Впервые легенду опубликовал Ричард Джонсон в 1612 году в балладе «Песнь о нищенке и короле».
Этот сюжет был использован в произведениях искусства различного жанра, от пьес Шекспира и масштабных полотен, в том числе шедевров мирового уровня, до фотографий и фарфоровых статуэток.
Происхождение легенды Английское происхождение легенды в настоящее время представляется общепризнанным. Между тем один немецкоязычный источник конца XIX века, Рихард Мутер, утверждал, что источником легенды Кофетуа следует считать не английскую балладу, а «провансальскую поэзию».
В пьесах Шекспира
В пьесах Шекспира легенда упоминалась задолго до даты её полной публикации в 1612 году:
Хроника «Генрих IV, часть 2» (1598) V,3 и, предположительно, комедия Всё хорошо, что хорошо кончается тоже содержат отсылки к этой легенде. Бен Джонсон использует сравнение «богат, как король Кофетуа» в пьесе «Every Man in His Humour». Заметивший это Томас Перси одновременно отмечает, что в балладе о богатствах Кофетуа ничего не говорится.
Из этих цитат видно, что пьесы Шекспира адресовались зрителям, которым была известна легенда про Кофетуа и Зенелофон, причём не из баллады 1612 года, которая будет издана 15—20 лет спустя и девушка в ней имеет несколько отличное имя. Зато им было явно знакомо название пьесы «Король и Нищенка». Исходя из этих цитат, при переиздании баллады в 1765 году Перси предположил, что во времена Шекспира такая пьеса была известна, но её текст впоследствии был утрачен.
В классической поэзии Баллада 1612 года описывает бледную, босую девушку-нищенку, одетую во всё серое. Девушка оказалась не только очень красива, но и добродетельна. Баллада много раз переиздавалась. Особенный интерес представляет издание 1934 года с иллюстрацией , приведённой выше на заглавном рисунке к статье, а также переложение в прозе для детей (1900).
Наиболее известно и оказало наибольшее влияние на мировую культуру изложение легенды о Кофетуа в стихотворении викторианского поэта Альфреда Теннисона «Нищенка» (, написано в 1833 и опубликовано в 1842 годах), «лауреатское» издание 1857 года содержит иллюстрации Уильяма Ханта (а также Миллеса, Маклиса и Россетти) . Интересно проследить, как первые строчки этого стихотворения про руки на груди девушки:
воплощаются в других произведениях искусства, таких как статуэтка «Пенелофон, нищенка» и фотография Джулии Маргарет Камерон и картине Эдмунда Лейтона (все на рисунках выше).
Удивительная история связана с ещё одной балладой, которая упоминается только в связи с картиной Дэниела Маклиса «Король Кофетуа и нищенка» (смотри рисунок слева). Картина выставлялась только один раз, в 1869 году, причём в каталоге выставки в описании картины в качестве источника её сюжета приводилась «старая баллада». Первый её стих следовал одному из финальных стихов баллады 1612 года, а вот в качестве второго стиха было приведёно следующее: что на удивление хорошо согласовывалось с сюжетом картины, но совершенно не соответствовало сюжету легенды. Из опубликованной впоследствии переписки Маклиса стало известно, что картина писалась на заказ и что заказчик предоставил выбор темы картины на усмотрение автора. Художник предложил написать картину с героями старой баллады и Теннисона, но на придуманный им самим сюжет. Он представил себе молодого короля с несколькими соратниками лежащими в шатре, мимо которых проходит красивая девушка. Такой выбор обогатил картину выигрышным изображением воинов и вооружения, в чём художник был особенно силён, и девушки, способной «искусить Святого Антония», — оставив однако не понятным, какое отношение и картина, и «баллада» имели к заявленному в названии сюжету.
Шотландский писатель и поэт Хью МакДиармид написал короткое, из двух четверостиший, стихотворение «Кофетуа» на шотландском языке, которое представляет собой пародию на легендуTHE A’EFAULD FORM O’ THE MAZE: THE WRITING OF HUGH MACDIARMID, 1922—1935 — COURSE GUIDE. Английский поэт и критик Джеймс Ривз включил поэму «Кофетуа», вдохновленную легендой, в свою книгу «Говорящий череп» (1958)
В изобразительном искусстве
Одним из первых в изобразительном искусстве стало воплощение сюжета в мраморной статуе «Пенелофон, нищенка (Теннисон)» (, 1867), впервые представленной на выставке Королевской шотландской академии живописи, скульптуры и архитектуры. Название подчёркивает, что статуя иллюстрирует стихотворение Теннисона. Незадолго до этого одна из фабрик в Англии начала выпускать изделия из особого сорта викторианского фарфора, имитирующего паросский мрамор, из которого вырезались античные статуи. Заказ Королевской ассоциацией развития искусств в Шотландии двадцати копий статуи из такого способствовал их производству, благодаря чему довольно много копий сохранилось до наших дней (смотри фотографию выше).
Легенда послужила сюжетом картины Эдмунда Лейтона «Король и нищенка» (1898) и постановочной фотографии Джулии Маргарет Камерон, которая представляет собой явную мизансцену из любительских спектаклей организованного Кэмерон домашнего театра. С фотографией Камерон в свою очередь связана описанная её современниками история о том, что позирующая на фотографии девушка Мэри Риган была действительно нищенкой и Маргарет её подобрала буквально на улице, обучила чтению, письму и домашнему хозяйству и часто использовала в качестве натурщицы для своих постановочных фотографий. Когда фотография была выставлена на витрине агентства, продающего фотографии Камерон в Лондоне, один богатый и достойный джентльмен повторил подвиг Кофетуа, разыскав девушку и женившись на ней. Сентиментальная викторианская легенда, однако, вступает в противоречие с современным каталогом, утверждающим, что на фотографии изображены неизвестный мужчина и неизвестная женщина.
Картина Эдварда Бёрн-Джонса
Бёрн-Джонс основывал сюжет картины «Король Кофетуа и нищенка» (1884) на балладе 1612 года и в меньшей степени на стихотворении Теннисона. Девушка, испуганная и безмолвная, сидит в королевском дворце. Король смотрит на девушку снизу вверх. В руках у девушки анемоны, которые на принятом в Викторианской Англии языке цветов символизируют безответную любовь (в данном случае, возможно, подразумевается любовь, которой девушка не искала). Смуглое («эфиопское») лицо короля не совсем согласуется с легендой, тем более что все его подданные имеют светлый цвет кожи, и является чисто художественным приёмом, контрастно подчёркивая босые ноги девушки «цвета слоновой кости».
Существует и более ранняя версия картины — для передней панели шкафа, на которой король спускается к девушке с трона. В отличие от картины на холсте, сюжет панели более соответствует стихотворению Теннисона () и является более динамичным, в то время как в варианте на холсте положение короля, замершего возле ног девушки, выражает идею ничтожности королевской власти по сравнению с величием красоты. Картина «Король Кофетуа и нищенка» воплощает многие идеалы прерафаэлитов — восхищение прекрасной дамой, поиск красоты и совершенной любви.
В прозе и драматургии Легенда в сочетании с современным пересказом мифа о Пигмалионе послужила основой для пьесы «Пигмалион» Джорджа Бернарда Шоу, второго (после Шекспира) по популярности драматурга в английском театре, и мюзикла по её мотивам «Моя прекрасная леди».
В романе Энтони Троллопа «Фреймлейский приход» (1861) Люси Робартс уподобляет ее взаимоотношения с Лордом Лофтоном, который сделал ей предложение и которого она любит, истории с королём Кофетуа и нищенкой в одноимённой главе XXXV: В репликах Люси девушка носит имя Гризельда и названа «дочерью нищего», а также присутствуют мотив долготерпения и испытания, выпавшие на её долю как следствие неравного брака. Все эти детали относятся не к идиллической легенде о Кофетуа, а к истории о Гризельде — персонаже десятой новеллы десятого дня «Декамерона» Бокаччо и «Рассказа студента» из «Кентерберийских рассказов» Чосера.
В романе «Американец» (1877) американского писателя Генри Джеймса, Валентин, граф де Бельгард, при описании своей, почти идеальной, аристократической родословной говорит Ньюмену: «Ужасно! Один из нас, в средние века, поступил ещё лучше: он женился, как король Кофетуа. Это было действительно лучше, это было как выйти замуж за птицу или обезьяну, не надо думать о происхождении супруга вообще…».
В первом романе английского писателя Джорджа дю Морье «Питер Иббетсон» (1891) рассказчик, в части пятой, мысленно называет себя королем Кофетуа, когда он с любовью думает о дочери владельца маленького магазина. В романе английского писателя Дэвида Лоуренса «Сыновья и любовники» (1913), Пол воспринимает поношенную одежду и разбитые туфли Мириам «как живописные лохмотья нищенки из легенды о короле Кофетуа».
В романе «Веселящий газ» (1936) Пелама Вудхауса обедневшая Энн Баннистер поначалу отвергает предложение руки и сердца от богатого Реджи Хэвершота, сославшись на историю с королём Кофетуа, и заявив, что не любит благотворительности. Кроме того, в романе «Неуёмная Джилл» (1920), Вудхауз дважды упоминает Кофетуа. Во-первых, в главе VI Джилл думает о Дереке: «Она придет к нему как нищенка к королю Кофетуа». Во-вторых, в главе XX в начале сцены, в которой Джилл собирается бросить Дерека Андерхилла, тот «…был все еще не вполне уверен, играть ли ему роль кающегося или короля Кофетуа….»
В романе английской писательницы Джорджетт Хейер «Опасный маскарад» (, 1928 год) Прюденс отвечает сэру Энтони на его брачное предложение: « Позвольте мне иметь хоть каплю гордости. Вы можете быть королем Кофетуа, но мне не хочется играть роль молодой нищенки»
В романе Невила Шюта «Одинокая дорога» (1932) танцовщица Мэри (Молли) Гордон отвергает брачное предложение Малькольма Стивенсона, сославшись на значительную разницу в их социальном статусе и предлагает вместо этого съездить куда-нибудь вдвоём на месяц или два. Стивенсон рассеянно думает, получал ли король Кофетуа такое предложение, и если получал, то как на него отреагировал.
Английская писательница Дороти Сэйерс в детективном романе «Сильный яд» (1932), изображает лорда Питера Уимзи, спасшего жизнь Гарриет Вейн с помощью своего детективного таланта и немедленно покинувшего суд, после чего один из друзей Гарриет предсказывает, что Питер «придет к ней» на что другой друг заявляет: «Нет, он не собирается повторять поступок короля Кофетуа». Такое использование без объяснений предполагает, что история Кофетуа была знакома читающей публике в Англии начала XX века. Сэйерс делает еще одну ссылку в книге «Где будет труп» (1932), где Харриет Вейн говорит Питеру Уимзи: "Вы думаете, что можете восседать тут дни напролет сидеть там весь день, как король Кофетуа, рыцарственный и щедрый, а люди будут припадать в вашим ногам? Разумеется, всякий скажет: «Сколько он сделал для этой женщины — разве не великодушно с его стороны?». Понимая, что щедрость, которая ставит его в положение короля Кофетуа, тем самым ставит Гарриет в положение нищенки, Питер отстраняется — поступить по другому было бы «нечестно».
В книге британской писательницы Филлис Джеймс «Лицо её закройте» (1962), в её первом детективном романе и первой книге в серии об инспекторе Далглише, Элеонора Макси говорят «Эти браки как у короля Кофетуа редко складываются удачно» — применительно к предполагаемой помолвке между её сыном и горничной.